Предыстория
Дело о банкротстве гражданина Д. № А40-244083/2022 было возбуждено в ноябре 2022 года по заявлению кредитора – банка «Легион». У него к должнику имелись очень крупные требования в размере почти 230 миллионов рублей. Д. являлся руководителем и участником двух компаний и выступил их поручителем при оформлении в банке кредитных линий. Заёмщики деньги не вернули, отсюда и возник долг поручителя. В июле 2023 года суд признал Д. банкротом.
В ходе рассмотрения дела выяснилось, что в декабре 2017 года должник заключил с женой брачный договор. Это случилось, когда банк уже предъявил к Д. требования по линии поручительства, то есть у должника были признаки неплатёжеспособности.
Впоследствии жена Д. приобрела ряд активов: стала владелицей юридического лица, земельного участка с домом и автомобиля. Её муж, наоборот, сокращал объём собственности: он продал 28 объектов общей стоимостью около 145 миллионов рублей. Вырученные средства на оплату долгов перед банком направлены не были. Сложилась достаточно подозрительная картина: супруги как будто бы специально перераспределили активы, чтобы с должника нечего было взыскать. Это и привело к тому, что брачный контракт привлёк внимание кредитора, когда Д. был признан банкротом…
Оспаривание сделки при банкротстве
В декабре 2023 года всё тот же банк «Легион» подал в суд, рассматривающий дело о банкротстве, заявление о признании брачного контракта недействительным. Он рассчитывал, что при успешном исходе дела все личные активы жены Д. вернутся в их совместную собственность. А такое имущество подлежит реализации при банкротстве. Супруге должника полагается половина выручки, остальное идёт на расчёты с кредиторами.
Суд первой инстанции учёл, что брачный договор был заключён в период, когда у будущего банкрота появились признаки неплатёжеспособности. Кроме того, он принял во внимание довод кредитора, что до заключения контракта супруги состояли в браке 5,5 лет и никаких явных мотивов внезапно менять режим собственности у них не было. В итоге суд удовлетворил заявление банка и признал сделку недействительной.
Супруги подали жалобу в апелляционный суд. Он отменил решение первой инстанции и оставил брачный договор в силе, поскольку изучил обстоятельства более внимательно и выяснил:
В момент заключения брачного договора у Д. в собственности находилось значительное количество активов (дома, участки, квартиры и пр.), а у его супруги имущество отсутствовало. И по условиям контракта женщине ничего мужниного не досталось. Так что сделка явно не привела к ухудшению материального положения будущего банкрота.
Компания, которую приобрела супруга Д., изначально была слабой и доли в её уставном капитале обошлись женщине недорого. Уже в период её руководства юрлицо начало развиваться – причём не за счёт денежных вливаний мужа, а в результате кредитования, ведения активной коммерческой деятельности и получения госсубсидий.
Дом, участок и машину жена Д. купила тоже без его помощи – за счёт кредитных средств и собственных доходов.
Таким образом, вложение выручки от продажи имущества должника в активы его супруги ничем не подтверждается.
Но на этом история не закончилась. Теперь уже банк подал жалобу в кассацию. И там решение апелляционного суда отменили! Было восстановлено решение суда первой инстанции.
Тогда супруги обратились в Верховный Суд. В июне 2025 года высшая инстанция вынесла определение № 305-ЭС25-2188, которым наконец поставила точку в этом бурном споре.
В дополнение он отметил пару важных правовых аспектов:
-
Обязательство из договора поручительства является личным, а не общим супружеским, поэтому отвечать за него мужчина должен единолично.
-
Отказать в признании брачного договора недействительным можно было и по другой причине – в связи с истечением 3-летнего периода подозрительности (контракт заключён в 2017 году, банкротство началось в 2022). В этом случае кредитор должен был ссылаться на другие правовые нормы. Он пытался, однако стройную аргументацию не выстроил.
Решение Верховного Суда подтверждает, что даже заключённый на фоне финансовых трудностей брачный договор можно защитить, если отсутствуют доказательства недобросовестности и злоупотребления правом.
